home

Стенография сна

ГЛАВА 14

Десятый день нашего божественного знакомства. Неделю назад я сказала себе: «Если все, что здесь происходит, переживет десять суток, о напрасности забудь». Сегодня критический рубеж.
Мне сейчас захотелось задать себе вопрос: кому все эти мысли и чувства, и творения свои я адресую – мужчине или поэту? Кто этот человек, привлекший меня своей мудрой степенной душой, а затем очаровавший утонченной психикой ее? И как случилось, что вместо ответного небесного очарования он предстал мне в образе мужчины, властного и так по-земному сильного? Как я теперь должна принимать то, что с каждым днем все прочнее и прочнее вяжется в нерушимые узы?
Себя бы мне спросить: «Кто я? Странная странница, несущаяся за своей небесно-очарованной душой, или я копище страстей и желаний, сведенных в земную материю до состояния черных звезд? Я кто – мудрый старец, вобравший в сознание свое опыт мыслящей субстанции, или биологическая плазма, несущая импульс продления живого огня? Но как совместить, свести непонимание с полным пониманием? Как соединить лед здравомыслия со сверхтемпературами чувств? Как смотреть глазам в глаза, когда там вживлены линзы всевиденья?
И… вспомнила вдруг один эпизод.


На юге, недалеко от моего имения, в маленькой, но богатой приморской деревне со странным названием Чулаковка есть совершенно уникальный зоопарк. Вернее это очень старый громадный парк с вековыми акациями и ивами, переплетшими свои кроны так плотно, что под ними образовалась почти абсолютная тень. В спасительной тени этой тихо-тихо спят бесчисленные пруды, через которые перекинуто множество мостиков, легких и изящных. Воздух там всегда опоен свежим дыханьем Черного моря, которое разливается совсем близко.
Звери и вся другая живность в этом зоопарке содержатся в полной свободе, за исключением хищных, но и их просторные клетки стоят в уютных уединенных местах, так что звери там всегда спокойны и благостны.
Представь, как я хожу по этому рукотворному раю, что по сказочной стране, но… скоро замечаю, что за мной непрерывно ходят две птицы. Никогда прежде не видела таких огромных птиц и таких несуразно длинных шей, шей, которые смотрятся еще более странно, чем удлиненные бесчисленными кольцами шеи бирманских красавиц.
Птицы эти, грязно-белого цвета, тянутся ко мне, подобострастно попрошайничая, а я ничего не могу им дать! Мне стыдно и даже страшно, и я стараюсь скорее уйти. Птицы же, пока я обхожу их по тропинкам, где-то быстро перебегают и снова встречают меня молящими своими глазами и унизительно вытянутыми шеями.
Наконец я поняла, что они не отстанут, и начала гнать их и гнать, и... Две эти птицы, сначала отпрянув, а затем, словно оцепенев, остановились в полном непонимании и строго уставились в мои глаза, будто требовали объяснения какого. Я растерялась; мне показалось, что передо мной стоят два неведомых существа высшего разума.
Вдруг… обе эти птицы резко сникли и обреченно-понуро поплелись к воде и… как-то тяжело сползли, свалились в неё, что ли. Нет, грузно нырнув, они отдали себя воде, как собравшиеся расстаться с жизнью!
Долго! Долго я не могла дождаться: «Когда же они всплывут?!» Какой глубинный ужас и вину ощутила я за то, что странные птицы эти решили умереть, не снеся моей жестокой, очевидно ранее не известной им, неприязни!
Но наконец-то! Птицы всплыли, и... и я замерла! Передо мной, гордо, не удостаивая меня и полувзглядом, плыли два белоснежных лебедя! Они, несказанно изысканно изогнув шеи свои, отрешенно смотрели в зеркало воды, ничего в мире не видя и не признавая, кроме совершенства отраженных небес.
Когда, потрясенная величием преображения, я подошла к самой кромке воды – прекрасные лебеди, пустынно повернулись ко мне спинами и, в царственной медлительности поплыли прочь! А я... Я стояла и немо смотрела им вслед, зачем-то, нищенски, протянув свои пустые ладони...

Так кто же из нас берущий и кто дающий? Ты можешь мне ответить?
Не напрасно люди именно лебедей принимают за символ преображения, и не один раз в жизни мне довелось воочию убедиться в этом их даре. Всегда немею пред видом этих птиц, и не только из-за пережитой в парке встречи, но и потому, что видела однажды... о-о-о, это зрелище самое безысходное, самое столбенящее...
Господи, как же неземно длинны шеи мертвых лебедей!