Портфель

1

    Когда ко мне без всякой причины приходит грустное настроение, я говорю себе: не волнуйся, не отгоняй туманное состояние души, потому что только грусть умеет открывать самые далекие двери памяти, только она умеет заводить человека в те воспоминания, которые никогда не являются в минуты радости.
Я не люблю время печали и тоски, но иногда именно оно одаривает меня, привнося в жизнь и свет, и надежду.
Бывает, я поджидаю эти тихие часы, и, когда они наступают, закрываю глаза и доверчиво пускаюсь в путешествие по уже пройденным тропинкам. Особенно люблю заходить в далекие годы детства.
Так и сейчас.

     Мне вспомнилось, как я и вся наша семья плыли на большом белом пароходе по сверкающей на солнце реке, как мы стояли на палубе и смотрели на приближающийся город. Пароход плавно подошел к причалу, и все мы спустилась на берег. Мне было уже восемь лет, и хотя я была очень маленькой ростом, в красивой соломенной шляпке и туфлях с большими  блестящими пряжками чувствовала себя взрослой.
Хорошо помню, как мы поднимались по широким ступеням вверх к аллее сквера, как вышли из огромных ворот с надписью «Речной порт» и сели в машину. Мы долго ехали по городу. Няня что-то говорила, показывая то на одну, то на другую сторону улицы, и, наконец, мы подъехали к дому с красивыми воротами. Все поднялись на  высокое крыльцо, и папа открыл тяжелые входные двери. Я первая переступила порог и… зажмурила глаза! Войдя в новый дом, я очутилась дома. Оказывается, пока мы плыли на пароходе, все наши вещи быстро перевезли сюда и расставили почти точно так, как это было в покинутом нами доме.
Это обстоятельство помогло мне моментально освоиться в комнатах. А к вечеру я изучила особенности большого крыльца с гладкими хорошо скользящими перилами. Съезжая по ним, уже на третий раз я не упала, а твердо соскочила на ноги.
Накатавшись на перилах, я несколько раз провела палкой по чугунной ограде вокруг дома, и мне понравилось ее звучание. В этот же день поняла, что не смогу заглядывать в окно комнаты брата и смешить его, строя рожицы, потому что окна здесь были очень высоко от земли. Но зато мне понравилась ветвистое дерево перед окном кухни. Только я успела устроиться на ветке, как няня открыла обе створки окна и протянула мне свои руки: я с первого раза угадала, в какой конфетка! С того момента навсегда запомнила два пухлых кулачка моей любимой нянечки Эмили.
Затем пошли дни, в которых было много разных событий и встреч, но память ведет меня  ко дню, когда я должна была пойти в школу.
Мне было только восемь лет, а я уже перешла в третий класс! А все потому, что учиться начала с шести лет.
Когда брату исполнилось десять, а мне шесть, ему доверили водить меня в детский сад. Я очень любила посещать это заведение, и брат вынужден был каждый день вставать пораньше, отводить меня, а затем идти в школу. Он был спокойный терпеливый мальчик, и уже давно научил меня читать, считать, сдирать порох с головок спичек и заряжать им самодельный деревянный пистолет, кататься на коньках, играть в карты и шахматы. А главное, он научил меня не придавать никакого значения тому, что я плохо вижу и многие цвета воспринимаю по-своему.

2

   Погода стояла замечательная! Я осваивала новое пространство и даже не думала о том, что скоро осень, поэтому очень удивилась, когда папа сказал, что сегодня едем покупать школьные принадлежности! Не очень помню, как покупали разные вещи, но портфель мне доверили выбирать самой, и я выбрала почти такой, какой купили Саше. К третьему классу я уже знала, что для портфеля очень важно быть большим, тогда в него войдет все что нужно, а зимой будет удобнее кататься с какой-нибудь горки по дороге к школе.
На следующий день вся наша семья нарядно разоделась и мы вышли на улицу. Когда вслед за Сашей я полезла в машину, мама остановила меня и сказала, что Сашина школа далеко, а моя здесь рядом и поведет меня няня. От неожиданности я заплакала, но няня, успокаивая меня, сказала, что школа настолько близко, что скоро она доверит мне ходить одной.
Вот! Это было то, о чем я мечтала! За два прошедших года мне надоело сопровождение Саши, особенно в конце второго класса, ведь я никогда не могла уйти сразу после моих уроков, а должна была ждать окончания его занятий.
Когда машина с папой, мамой и Сашей скрылась из вида, няня вытерла мне слезы, и повела меня в другую сторону. Мы прошли мимо двух соседних домов и завернули за угол.  Переулок похожий на аллею вел вниз к узенькой речушке. Мы прошли по мостку, поднялись в горку на другом берегу и оказались перед развилкой двух дорог. Разглядывая незнакомые дома и витрины, я слушала наставления няни и радовалась, представляя, как замечательно будет ходить здесь одной!
Скоро мы подошли к белому двухэтажному зданию с красивым портиком с пятью стройными колоннами.
- Это твоя новая школа! – торжественно сказала няня и мы вошли в просторное фойе.
И класс, и дети, и учительница – все было незнакомо, но как же мне все нравилось!
Няня еще два дня отводила и забирала меня, а на четвертый день я очень убедительно заверила ее, что сама прекрасно дойду и туда, и обратно.
Как хорошо я помню то солнечное утро! Няня вывела меня из ворот нашего дома и, сказав, что я стала совсем взрослая, дала мне в руки портфель. Я дошла до переулка и, перед тем как свернуть, помахала няне рукой. В подтверждение того, что уверенна в себе, я  весело покружилась и побежала вниз к мостику. На мостике я немножко постояла, внимательно осмотрела берега маленькой речки и пошла вверх. Подъем был довольно крутой. Я шла и думала, как хорошо будет кататься с этих пологих берегов, когда настанет зима и выпадет много снега. Неспеша, я вышла к развилке двух дорог и… почему-то остановилась: по какой улице идти? Ах да, по этой! И пошла. Я шла и мечтала дальше, о том, как будет чудесно кататься на коньках по речке, когда она покроется льдом!
Но, вдруг мне показалось, что я слишком долго иду. Уже должно бы появиться большое крыльцо школы! Но его не было и не было. Я прибавила шагу, прошла еще несколько минут и увидела, что улица кончилась! Передо мной теперь были  огромные ворота, от которых в правую и левую стороны тянулась высокая металлическая ограда.
Я сразу поняла, в чем дело: я спутала улицу! И бегом побежала обратно!
Я бежала, бежала, пока не увидела знакомую развилку и спуск к речке. Немного успокоившись, я пошла по второй дороге и скоро увидела знакомый портик с белыми колоннами. Наверно, от волнения я не сразу нашла мой класс, но, когда нашла и постучала в дверь, учительница, увидев меня всю красную и расстроенную, ласково проводила за парту. В благодарность за это я откровенно и очень живописно рассказала, как спутала дорогу и как долго искала класс.
Вернувшись домой после уроков, я конечно же никому не сказала о неудаче моего первого самостоятельного посещения занятий.
На следующий день я была уже уверена в себе и шла к школе не задумываясь. И вдруг… Я снова оказалась перед огромными воротами! Я стояла, смотрела на их распрекрасные узоры и чувствовала, что плачу.
Снова бежать в школу? Снова перед всеми детьми говорить учительнице, что спутала дорогу? Нет, этого сделать я уже не могла! Я вытерла слезы и обреченно побрела обратно. Но… не успела пройти и несколько минут, как меня остановил внезапно родившийся вопрос: «А что там, за этой бесконечной оградой?»
Приободренная любопытством я уверенно развернулась и вошла в гостеприимно распахнутые узорчатые ворота. Передо мной открылась широкая тенистая аллея.
- О, так это парк! – громко воскликнула я, потому что это открытие меня очень обрадовало.
Сначала я пошла по широкой аллее, а потом свернула в сторону. Что-то белело там вдали. Это «что-то» оказалось открытой летней эстрадой.
На большой сцене было много людей. Я прошла по широкому проходу среди деревянных скамеек и уселась в самом центре первого ряда. Поставив портфель подальше под сиденье, чтобы он не мешал болтать ногами, я стала смотреть.
На сцене шла репетиция циркового представления. Артисты ходили туда-сюда, кричали, делали разные номера. Многие, заметив меня, начали раскланиваться, как перед большим количеством зрителей. Я улыбалась и громко аплодировала всем подряд.
Ко мне подсаживались то одни, то другие артисты и угощали сладостями. Когда репетиция окончилась, девочка балерина, только что очень красиво танцевавшая на высоко натянутом канате, подошла ко мне и, протянув яркий билет, пригласила на представление! Я была счастлива! С билетом в руке и полным карманом конфет я помчалась домой! Только спускаясь к мостику, я ощутила, что мне чего-то не хватает.
-  Портфель!!!
Сломя голову я полетела обратно. Удивительно быстро нашла и парк, и эстраду, и место где сидела, но ни под скамейкой и нигде-нигде вокруг не нашла моего портфеля. Эстрада опустела, и во всей этой части парка не было ни души.
Грустная, я пошла обратно.
Спускаясь к мостику, неожиданно я увидела идущую навстречу няню. И я, и няня, мы так обрадовались, что обе забыли об отсутствии портфеля. Мне очень хотелось тут же показать билетик на цирковое представление, но я удержалась.
О пропаже портфеля я боялась рассказать даже брату.
После обеда демонстративно долго сидела я за своим письменным столом и что-то писала, писала. Меня успокаивало то, что завтра суббота и не нужно идти в школу, а послезавтра у меня концерт в парке!
Проснулась я в тот день рано-рано.
Я знала, что уйти из дома в воскресный день одной мне не удастся, и пошла будить Сашу. Теперь я рассказала ему все, что произошло за эти два дня моего самостоятельного хождения в школу, и показала билет. Саша очень любил цирк и, конечно же, после обеда мы вдвоем отправились на представление. Я гордо вела старшего братика к парку и затем к эстраде. Мы купили второй билет и уселись на моем прежнем месте.
Постепенно скамейки заполнились зрителями, и началось представление.
Знакомые мне артисты уже в красивых костюмах, без криков, под музыку делали  сложные номера. Я каждому очень радостно и громко хлопала в ладоши, и почти каждый персонально раскланивался передо мной! Когда девочка, подарившая билет, танцевала на высоко поднятом канате, как настоящая балерина, – я еле дышала! Она танцевала хорошо знакомое мне произведение – «Умирающий лебедь». Балансируя огромным веером из белых пушистых перьев, девочка ступала на пуантах по канату, и это была уже настоящая парящая в воздухе маленькая лебедь.
А после ее номера случилось чудо!
Фокусник поставил на стол черный ящик и начал непрерывно доставать из него сначала воздушный шар, потом живого петуха, потом связку баранок! Вдруг он замер, как-то особенно посмотрел на зрителей… на меня – и из своего волшебного ящика достал мой портфель! В тот же момент кто-то поднял меня, поставил на сцену, и артист вручил мне портфель! Когда люди перестали аплодировать, он попросил меня достать что-нибудь самой. Я запустила руку внутрь ящика и… вытащила маленького разноцветного живого котенка! Я счастливо посмотрела на артиста, и он громко сказал: «А это твоя маленькая Сильва!»
Первый раз в жизни стояла я на сцене перед большой публикой! Раскланиваясь, вместе со всеми артистами, я утопала в музыке аплодисментов, счастливо прижимая к груди пушистого котенка и мой портфель.

3

        В понедельник я уже не спутала дороги и пришла в школу вовремя. Чтобы загладить вину за пропущенный день, старалась вовсю! А когда кончились уроки, оказалось, что еще две девочки идут со мной к реке, и одна из них живет в соседнем доме.
Мы подружились с Лидочкой сразу. Уже вечером она пришла к нам в гости. Мы качались на качелях, в две палочки играли на нашей звучной ограде, пели и разговаривали. Лидочка рассказала, что ходит в балетную школу и тоже очень любит музыку. 
Как-то, дней через десять, мы играли у меня дома в школу. Я была учительницей, а Лидочка первоклассницей. Я взяла портфель брата, переложила в него мои книжки, чтобы он был толстый, как у учителя, а Лидочке дала мой тоненький портфельчик. Она его все время то забывала, то теряла, то находила, а я ставила ей отметки. Когда мы наигрались, Лидочка убежала домой, а я поужинала и легла спать.
Наутро, когда собралась идти в школу, вдруг обнаружила, что мой портфель пуст, а Саша уехал в школу с моими учебниками и тетрадками.
Очень долго я собиралась, одевалась, а когда няня что-то заподозрила, вместо того чтобы сказать, в чем дело, я схватилась за живот и начала ойкать. Нянечка испугалась, быстро раздела меня и уложила в постель. Когда она заходила в мою комнату, я начинала тихо-тихо постанывать. Скоро появился какой-то дедушка в белом халате. Он долго мял мне бока и живот, а я жмурила глаза и ойкала. Наконец доктор с очень серьезным лицом накрыл меня одеялом и сказал, чтобы сегодня вообще не вставала. Я лежала и так правдоподобно изображала мучение, что, когда Саша принес мои книги и тетради, ему и в голову не пришло, что это из-за них я так мучаюсь.
На следующий день вместо школы меня повезли в больницу. Врачи опять мяли мой живот, осматривали с ног до головы. На третий день папе сказали, что никакого аппендицита у меня нет и по анализам крови я совершенно здорова.
На всякий случай меня держали дома еще неделю, а потом я пошла в школу.
До ноября со мной не происходило никаких событий, и я очень старательно училась.
Когда начались морозы, наша маленькая речка покрылась льдом, и все свободное время мы с Лидочкой катались на коньках. Она каталась не лучше меня, но умела делать много разных танцевальных шагов и быстро кружиться. Да, Лидочка очень красиво танцевала на льду, зато по скорости, я ее обгоняла.
Наконец выпал снег! Я его очень ждала, потому что к зиме мне купили белую заячью шубку, белые фетровые валенки, белую пушистую шапку и варежки.
Как нравилось мне ходить по белому пушистому снегу в моей белой пушистой одежде. Слиться со снегом мне мешал только портфель, который на вид был уже не новый. Зато его было не жалко, когда хотелось скатиться с горки – скользил он замечательно!
Как-то вскоре, после уроков, я поставила портфель у стены перед входом в гардероб и пошла одеваться. Оделась, протянула руку за портфелем, но его на месте не было! Я осмотрела все кругом, обыскала каждый закоулок – портфель исчез!
Уныло я возвращалась из школы. Что скажу дома, почему у меня нет портфеля!?
Я пыталась что-нибудь придумать, но никакого интересного оправдания не приходило в голову. Когда подошла к дому и увидела у наших ворот две незнакомые машины, я поняла, что у нас гости. Конечно же, никто не обратил внимания на то, что я без портфеля! А на другой день с утра началась сильная метель и меня не пустили в школу. На следующий день – тоже, а потом оказалось, что начались осенние каникулы.
Всю неделю нас возили в гости к разным знакомым и родственникам, мы ходили в кино, в парк, играли дома с Сашей в наши любимые шахматы и другие игры. Время каникул пролетело незаметно, и только за день до школы я рассказала Саше, что потеряла портфель. Гордый таким доверием, он все взял на себя. Саша дал мне свой старый портфель и сказал, что, пока не найдется мой, я могу вместо школы ходить к Лидочке, потому что она сломала ножку и теперь все время дома.
Я обрадовалась.
У Лидочки мне не очень нравилось из-за их огромного злого серого кота. Когда старенький дедушка провел меня в детскую, я увидела подружку и обомлела! Она сидела в кровати обложенная подушками, как принцесса, а правая ее нога лежала сверху над одеялом. Нога эта была похожа на большую круглую белую трубу с загнутым носом. Увидев меня, Лидочка заулыбалась как ни в чем не бывало. Я подошла к ней, завороженно глядя на ногу, и спросила:
- Что это?
- Гипс! – весело воскликнула Лидочка, - потрогай! - и сама звонко постучала по своей огромной ноге.
Я протянула руку, потрогала - нога была твердая, как из камня
- А у меня потерялся портфель! – весело, как бы в утешение подружке, воскликнула я, и мы обе почему-то начали смеяться. Мы с Лидочкой вообще часто смеялись, и даже без причины.
-   Она у тебя болит?
- Неааа – весело сказала Лидочка и опять постучала по гипсу.
Потом мы читали книжки, рисовали и просто болтали, а к обеду я вернулась домой.
На другой день Лидочка порадовала меня:
-  Я сказала учительнице, что ты несколько дней не будешь ходить в школу, потому что будешь сидеть со мной.
Вот это было счастье!
Я приходила к Лидочке, и мы не только играли, но и делали уроки. Каждый день я поджидала, что найдется мой портфель, но он не находился.
На следующий выходной мы с Сашей решили, что, пока наша строгая мама не прилетела из командировки, нужно рассказать  папе о пропавшем портфеле. С утра мы позавтракали и отправились кататься на лыжах по нашей заснеженной речушке.
Был яркий солнечный день. Мы с Сашей  катались то с одного, то с другого берега, и он научил меня, не снимая лыж, подниматься на гору. Братик всегда-всегда меня чему-нибудь учил. Сначала мы катались одни, а потом пришли еще два мальчика. Они всем своим видом показывали, что хозяева этой горки они, потому что живут здесь давно.
Когда в очередной раз мы с Сашей собрались съехать вниз, мальчики подошли ко мне и начали подталкивать, чтобы я быстрее съезжала.  Не помню, как все там произошло, но вдруг мы все вчетвером кубарем покатились с горы. Все были на лыжах, у всех были лыжные палки в руках. Когда мы оказались внизу, мальчики почему-то быстро убежали. Я встала, хотела отряхнуть с себя снег, но вдруг почувствовала сильную боль в виске. Саша тоже поднялся и начал собирать слетевшие с нас лыжи и палки, а я, зажав ладошкой сильно заболевшее место, пошла к мостику. В это время по нему проходила женщина. Увидев меня, она вдруг побежала мне навстречу, протянула обе руки и закричала:
- Беги быстрее!
Только я подбежала к мостику, женщина схватила меня на руки, как маленькую, и понесла. Когда она вышла на дорогу, я хотела встать и идти сама, но она еще крепче прижала меня к себе и спросила, в каком доме живу. Я показала, и женщина побежала к нашим воротам. Я видела, что следом за нами бежит Саша и почему-то плачет.
Когда женщина занесла меня в дом и опустила на пол, я увидела, что и она, и я сильно запачканы кровью. Варежка, которой я все это время держала больное место на моей голове, была не белой, а огненно-алой. Меня быстро раздели, уложили здесь же в холле на диван, и няня, смочив чем-то огромный ком ваты, прижала его к моей голове. Скоро появились врач и папа, и меня повезли в больницу. Там сразу поставили укол и начали что-то делать на виске. Когда мне забинтовывали голову, я уже засыпала.
Не знаю, как и что было дальше, но проснулась я утром следующего дня. Все, что вчера произошло, помнила как-то туманно, но зато хорошо чувствовала, что вся моя голова туго замотана. Я поднялась и сразу пошла к зеркалу, и… не узнала себя! Я была похожа на инопланетянина! Голова была вся круглая, как белый ком снега, и только рот, нос и правый глаз напоминали, что я человек!
И… мне стало смешно, я почему-то представила, как хорошо бы мы теперь смотрелись вместе с Лидочкой! У нее нога как большая белая труба, а у меня голова как круглый белый шар! Да, мне очень нравилась моя новая голова, тем более что я не чувствовала никакой боли.
Няня кормила меня теперь с ложечки, как маленького ребенка, и обращалась со мной, словно я стала хрустальная. А когда она сказала, что до нового года не пойду в школу, я ощутила настоящее счастье!
Я вспомнила про потерянный портфель и рассказала няне историю его пропажи.
Дня три я ничего не могла делать, а потом приехал врач и снял с моей головы тяжелую повязку. Теперь он забинтовал её так, что я почти не чувствовала неудобства. Мой правый глаз получил большой обзор, а главное –я сама могла кушать.
На следующей неделе ко мне пришла  учительница и задала уроки, а еще через несколько дней меня посетили дети нашего класса. Перед их приходом я подтащила большое папино кресло-качалку к огромному трюмо и уселась так, чтобы меня было видно в
зеркале. Откинувшись на спинку кресла, я медленно покачивалась и грустно смотрела на детей, обступивших меня полукругом. Я знала, как ярко смотрится моя голова в белоснежных бинтах на фоте красного бархата, как  героически я выгляжу в глазах детей. Они все смотрели на меня и чуть не плакали.
Но самый большой эффект моя голова произвела на маму, когда она вернулась из командировки. Я первая услышала ее голос и пулей вылетела навстречу. Мама схватила меня, и мы оказались на полу. Кто же в минуту приезда мамы вспоминает о своей забинтованной голове!

4

    Наступил декабрь.
Стояли большие морозы, но солнце светило ярко и радостно.
Снимая повязку, врач взял с меня слово не прыгать, не качаться на качелях и пожелал больше никогда не терять портфель.
На следующий день мы с мамой поехали в магазин, и меня с ног до головы одели во все новое. Шубка, валенки и шапка – все было веселого оранжевого цвета. Теперь на фоне снега я выглядела маленьким пушистым солнышком.
Я много гуляла во дворе и бегала к Лидочке. Ее ножка уже поправилась, но в школу она тоже не ходила.
Наконец пришел Новый год! Начались бесконечные детские праздники, и мы с Сашей с утра до вечера, наряжаясь в маскарадные костюмы и веселились у елок.
Я чувствовала себя прекрасно еще и потому, что теперь была совершенно здорова.
Когда закончились зимние каникулы, и я появилась в школе, дети и учительница встретили меня как почетного гостя. Мне ничего не оставалось, как начать очень хорошо учиться.
Оказывается, когда человек прилежно учиться, с ним и его портфелем ничего особенного не происходит. Могут случиться какие-то маленькие истории, но оба остаются в целости и сохранности.
Февраль в том году выдался очень снежный и метельный. Но у меня любой февраль замечателен тем, что пятнадцатого числа наступает мой день рождения!
Как всегда, в этот день у нас дома было много гостей, и я с утра до вечера принимала подарки! Чего только мне не надарили, но больше всего я радовалась настоящей швейной машине и ходулям, которые Саша сделал сам. Я вставала на ходули, ходила по комнатам и удивлялась, что, оказывается, высокие люди весь мир видят совсем не так, как низкие.
Потом пришел мой любимый месяц март. Солнце стало пригревать, закапало с крыш, снег начал подтаивать, и никто уже после школы не спешил домой.
Мы с Лидочкой часто ходили в парк, и только нагулявшись там, счастливые, расходились по домам.
Как-то раз, выйдя из парка, мы решили зайти в магазин с названием «МАНОК»
Любой человек в свои девять лет уже многое в жизни повидал, но, когда мы с Лидочкой зашли в этот магазин – обе обомлели. Все, что видели перед собой, мы видели первый раз! Поначалу мне стало страшно: здесь было огромное количество больших и маленьких предметов непонятной формы из черного железа, причудливые вещи из кожи и еще чего-то. В одной витрине было выставлено много ружей и ужасных ножей. Повсюду были подвешены чучела разных птиц, на верхних полках стояли головы зверей. К тому же в этом магазине ощущался незнакомый неприятный запах.
Мы постояли растерянно у входа, но потом все же решили пройти. Рядом с дверью было окно с узким подоконником, мы примостили на нем наши портфели и отправились в путешествие вдоль прилавков. Некоторые предметы что-то напоминали, и только у одного прилавка многое оказалось знакомым: рыболовные крючки, удочки, поплавки и лески – все это имелось здесь в таком изобилии, что я сразу вспомнила о Саше, – это любимые его вещи! Я представила, как приведу сюда брата и как он будет счастлив, потому что после шахмат Саша больше всего любил сидеть на берегу и удить рыбу.
Мы с Лидочкой постояли еще немного и поглазели на пестро раскрашенных страшных деревянных уток. Вдруг Лидочка воскликнула:
- Смотри, что называется «манок»! -  и она показала на небольшие трубочки, явно напоминавшие свисток.
Наглядевшись вдоволь на страшную пилу, на огромные гвозди и еще на всякую невидаль, мы купили себе по свистку и направились к выходу. Когда подошли к окну, Лидочка взяла свой портфель, но моего там не оказалось! Мы покрутили головами и нигде его не увидели. Под окном стояла огромная кастрюля, полная ужасно пахнувшей жидкости. Заглянув в нее, я увидела уголок моего портфеля! Осторожно двумя пальцами я взялась за него и потянула вверх. Портфель, ставший очень тяжелым, немного приподнялся и тут же, выскользнув из моих пальцев, плюхнулся обратно. Теперь он весь ушел на дно. Я посмотрела на мое грустное отражение в липучей черной жидкости и прочитала написанное на кастрюле слово: «Олифа». Мне хотелось плакать. Эта ужасная, ужасная олифа поглотила мой портфель безвозвратно.
Медленно брели мы с Лидочкой домой и молчали.
Вдруг я вспомнила о купленных свистках. Мы взяли их в губы, набрали полные щеки воздуха и по моему дирижерскому взмаху дунули изо всех сил! Вместо ожидаемого оглушительного свиста, раздалось такое громкое утиное кряканье, что от неожиданности мы обе сначала вздрогнули, а потом… начали смеяться и смеяться. Мы шли и смеялись, и крякали на всю улицу, и нам было очень-очень весело и легко на душе.
Вечером я рассказала Саше о посещении удивительного магазина и о том, что случилось с моим портфелем. В доказательство подарила Саше свисток. Он крякнул, одобрил звучание и объяснил, что охотники пускают в воду пестрых деревянных уток, крякают в манок и этим приманивают к себе настоящих уток.
Подумав, Саша посоветовал мне помолчать сегодня о портфеле, чтобы не опечалить маму и няню перед женским праздником Восьмое марта. И я с радостью согласилась.
После праздника я решила не притворяться больной, потому что очень хотелось гулять, и без особых подробностей рассказала о портфеле няне. К моему удивлению, она не огорчилась: мол, через несколько дней начинаются каникулы, а к апрелю она купит новый портфельчик.
Я крепко-крепко обняла мою нянечку и пообещала, что обязательно выучу пять стихотворений. У няни был такой метод воспитания: все извинения она принимала в виде стихов, выученных наизусть. Чем больше провинился, тем длиннее должно быть выученное стихотворение.
В  последующие дни до обеда я занималась всем на свете, а когда Лидочка приходила из школы, мы играли с ней то в их, то в нашем дворе.
За день до начала каникул я поджидала Лидочку из школы и, когда увидела ее, очень удивилась! Она шала с двумя портфелями в руках! Лидочка вдруг спрятала один портфель за спину и весело воскликнула:
- Танцуй!
Я, ни о чем не думая, только чтобы порадовать подружку, начала кружиться и кружиться, пока не упала. И тогда Лидочка вручила мне второй портфель. Я смотрела на нее ничего не понимая.
- Это твой портфель!  -  весело сказала она.
И только тогда я вспомнила его и узнала. Да, это мой первый исчезнувший осенью из раздевалки портфель! Его нашел дворник, расчищая закоулки школьной территории от снега. Я была по-настоящему счастлива, потому что и сам портфель, и книги – все было почти новое!
Первого апреля я пошла в школу с новым-старым портфелем и запасом веселых обманов. Нашедшийся портфель, приближение теплых дней меня так радовали, что я всю неделю летала в школу как на крыльях! А на следующую – вдруг заболела. Пришел врач, осмотрел меня и спокойно изрек одно  незнакомее слово.
- Скарлатина.
И меня увезли в больницу!
Хотя на третий день у меня уже ничего не болело, пролежала я там долго. А когда наконец меня привезли домой, няня сказала, что теперь я на карантине и еще месяц не буду ходить в школу.
К маю в городе стало сухо, начали распускаться деревья, всюду появилась трава.
Учительница ко мне не приходила. Я с утра до вечера гуляла в свое удовольствие: ходила на ходулях по двору, качалась на качелях, но мне было скучно, потому что даже Лидочке запрещали со мной играть.
И вдруг, за день до первого мая, к нашему дому подъехала большая машина, и несколько мужчин внесли рояль. Да, это был тот же рояль, который стоял в зале нашего дома, из которого мы уехали прошлым летом. Оказывается, все это время он был в реставрации, и теперь, став совершенно новым, вернулся домой.
Моему восторгу не было конца! Я забыла и школу, и улицу и теперь большее время проводила за роялем, вспоминая все, чему учила меня няня.
В середине мая я пошла-таки в школу. Но через пять дней, к моей новой радости, учительница объявила, что начинаются летние каникулы. Мы с Лидочкой шли домой, громко пели, смеялись и, как всегда, кружились. И, уже на мостике, я раскружилась так сильно, что  портфель вырвался из моей руки и полетел как птица! Он летел, и из него вылетали книжки, тетрадки и тоже кружились как беленькие многокрылки. Вдалеке они падали и, красиво качаясь, плыли по воде. Мы с Лидочкой зачаровано смотрели им вслед.
- Давай и мой полетит! – воскликнула Лидочка. – Только на, ты кружись, у тебя, видишь, как хорошо получается!
И я начала раскруживаться, раскруживаться, и… портфель полетел! Но в воздухе он не открылся, он промчался несколько метров и, как жирный гусь, плюхнулся в реку. Зато от него пошли такие красивые круги, что мы с Лидочкой опять смотрели и смотрели, пока не исчез последний кружочек.
- Твой портфель был  такой летучий!
- А твой такой падучий!
Обменявшись этими комплементами, мы взялись за руки и, весело подпрыгивая, побежали домой, на ходу сочиняя песенку.
- Твой портфель такой падучий!
- Зато твой такой летучий!
- Мой подальше улетел!
- Ну а мой нырнуть хотел!
Спев этот замечательный экспромт, мы оглянулись на реку, получившую наши подарочные портфели, и помахали ей ладошками.
- Тебе его не жалко?
- Неааа!!!  -  как это делала всегда, красиво протянула Лидочка.
- А тебе?
- Мне… - Я хотела повторить Лидочкино «неааа», но почему-то не смогла.
- Ну да, мой мы запустили, а твой сам улетел! – мечтательно как-то воскликнула Лидочка. – Тебе попадаются летучие портфели!
Я улыбнулась и так же мечтательно протянула:
- Ага, сааамые летучие!